СОДЕРЖАНИЕ ЧАСТИ 3

 

ШТИБЛЕТЫ

ДОРОГА В НИКУДА

ДИЛИЖАНС

ПЕРЕЧИТЫВАЯ ЗАНОВО

ПРАКТИКА ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ

ПОЛЁТЫ НАЯВУ

ДУРАКИ И ДОРОГИ

 АВРАЛ

ПРОГРЕСС

СКОРОГОВОРКА

ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО

СТАРЫЕ МОТИВЫ

СТАРШИЙ БРАТ

СКАЗКА

ОБОЧИНА

СТАРЫЙ ТРОЛЛЬ

ПОЕДИНОК 

САПОГ, ВЕЩМЕШОК, ЧЕМОДАН

ВРЕМЯ

 

ШТИБЛЕТЫ

 

  

 

 

Люблю свои штиблеты,
Подарены женой,
Ни разу не надеты:
Жмут ноги ой-ой-ой.

В носке давят на пальцы
А в  пятке сильно трут,
При всем их внешнем глянце
Даже стоять в них труд.

Ни станцевать мазурку,
Ни вальс не позволяют,
А скрипом кошку Мурку
До одури пугают.

Зато фасон отличный,
Хоть прямо на парад,
Любой пижон столичный
Надеть их был бы рад.

Блестят даже подметкой,
Мне чистить их не лень,
Как зубы зубной щёткой
Их драю каждый день.

Из тюбика крем чёрный
Ложится на носок,
И щёточкой проворной
Разносится мазок.

Потом довольно резко
Я щёткою шурую,
И, наконец, до блеска
Бархоткой полирую.

Люблю свои штиблеты,
Хоть проку в них пустяк,
Любви нашей предметы
Мы любим просто так.

 

ДОРОГА В НИКУДА

 

 

Дух торговли правит миром,
Движет как машину пар,
Не согласен я с Шекспиром,
Мир не театр, а базар.

Все чего-то производят,
Все чего-то продают,
Потребляют и разводят,
Арендуют и сдают.

Захватили зазывалы
Телевиденье, газеты,
Клипы нас завоевали,
и рекламные куплеты.

Кто-то продает товары,
Кто-то свой нелегкий труд,
Ну а кто живет с навара
От изменчивых валют.

Строят, рушат, отливают,
Бурят землю, валят лес,
Продают и покупают
Уголь, нефть и ток от ГЭС.

В думе чинно заседают
И законы издают,
Регулярно получают
Плату за тяжелый труд.

Рыбу ловят и сбывают,
Лицедействуют, поют,
Служат, лечат и стреляют,
Что-то гонят, что-то пьют.

Кто не хочет делать дело, 
Надорвать боятся жилы,
Предлагают свое тело
Или  душу заложили.

Если крутится всё бойко,
Экономика в порядке,
Государство жизнестойко,
Ну а с власти взятки гладки.

Впрочем, взятки всегда гладки,
Не корявы как коряги,
Нам повадку давать взятки
Завезли еще варяги.

Если спрос и предложение
Вдруг выходят из баланса,
Неминуемо крушение,
На спасение нет шанса.

Паровоз вперед несётся
Пока пар колеса крутит,
Что одним произведётся,
То другой за деньги купит.

И летят ресурсы в топку,
Создавая ускорение,
Сбавить скорость даже робко
Ведь нельзя ни на мгновение.

А то кризис разразится,
Безработица наступит,
И не надо быть провидцем:
Соль и спички мигом скупят.

Отдают в утиль одежды,
Выходящие из моды,
Никакой ведь нет надежды,
Что вернется через годы.

В технике одно другое
Поколение сменяет,
Старое, уйдя без боя,
На помойках умирает.

Что сломается всё к сроку
Истечения гарантий,
Ясно даже не пророку
И без всяких хиромантий.

Злому умыслу уступим,
Зная, что ремонт дороже,
Новое пойдем и купим,
Счет потерям преумножив.

Терриконы, котлованы,
Смрадных свалок эвересты,
Стоков грязных океаны
Все вокруг сметают с места.

Углекислый газ укутал
Землю ватным одеялом,
Климат словно бес попутал:
Нет числа смерчам и шквалам.

Так упорно и поспешно
Пилим сук, и не слезаем,
Любим мы планету нежно,
Но  рискованно играем.

Все сильнее давит пар,
И стучат колеса звонко
Товар-денежки-товар,
Но не вечна эта гонка.

 

ДИЛИЖАНС

 

 

 В одном из борделей на юге Прованса
Впервые коснулся он тайн дилижанса,
В проспекте, сулившем все радости рая,
Строку «Дилижанс» зачеркнули до края.

Мадам пояснила, сто поз дилижанса
Ныне забыты как па контрданса.
Девочки молоды, им дилижанс
Неведом и чужд как старинный романс.

Мечтает она, что ее заведение
Все же вернет дилижанс из забвения,
Теперь неизвестен он жрицам любви,
Очень досадно, увы, се ля ви.

Но хватит им опыта, сил и таланта
Месье провести по всему прейскуранту.
Познает дух Франции, ну а под утро
Как лотос распустится вся камасутра.

Не хочет, однако, пытливый месье
Так развлекаться, как делают все,
И твердо намерен найти всё же шанс
Хоть раз испытать на себе  дилижанс.

Но тщетно он ищет в борделях Европы.
Следы дилижанса как старые тропы
Травою забвения позарастали,
Нет их ни в Швеции и ни в Италии.

Однажды в одном из домов Амстердама
Сказали ему, очень старая дама
В приюте убогом свой век доживает,
О дилижансе она, может, знает.

В квартале под красными фонарями
Вились мужчины как пчелы роями
Когда-то вокруг нее ночью и днём,
Знала в искусстве любви обо всём.

Не медля, в приют отправляется он,
Находит старушку и сразу: «Пардон,
Меня извините за это вторжение,
Не мог удержать я свое нетерпение. 

Мадам, у меня вся надежда на вас,
Вы знаете всё про любовный экстаз,
Вам в нем известен каждый нюанс,
Что представляет собой дилижанс?».

«О-о-о, дилижанс», - прошептала старушка,
Голову чуть приподняв от подушки,
Потом задрожала, глаза закатила,
И в полном блаженстве свой дух испустила.

 

ПЕРЕЧИТЫВАЯ ЗАНОВО

 

 

 

 

Когда умножились морщинки,
И хвори стали чередой,
А зубы чистишь как ботинки:
Зубы в руке, щетка в другой,

Когда расческа как издёвка,
Зато ни шагу без очков,
И очень длинная веревка
Нужна для вязки узелков,

Поскольку в памяти дырявой
Ничто теперь не удержать,
А лучшее вино отравой
Даже без яда может стать,

Тогда прошло желание скоро
Перелистать вперед листы
Той книги, автором которой
Была судьба, а может, ты,

Узреть одним глазком развязку,
Потом читать уж до конца
Роман, поэму или сказку,
Сюжет от первого лица.

Зато листать назад забавно,
И то и дело вспоминать
Как было весело и славно
Запоем некогда читать.

 

ПРАКТИКА ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ

 

 

С возрастом ясно без всякой теории,
Пространство и время весьма относительны,
Пространство сжимается с ходом истории,
Время свой бег ускоряет стремительно.

Молод - и бездна пространства в охвате,
С морями, долами и сказочным царством,
С годами границу достигнешь с кровати,
Рукой дотянувшись до склянки с лекарством.

Молод - и в гору везет колесница,
Порой не вперед идет, а даже пятится,
Стар - и недели мелькают как спицы,
Когда колесо стремглав под гору катится.

О старости бренной обычно судачат,
Хотя старый конь борозды не испортит,
Пусть даже с одышкой он под гору скачет,
У финиша спурт нужен не только в спорте.

 

ПОЛЁТЫ НАЯВУ

 

 

Они встретились как-то совсем невзначай и в глаза посмотрели друг другу,
Она улыбнулась смущенно ему, а он нежно её взял за руку,
Ощутили внезапно огромный подъём, к небесам неожиданно взмыли,
И всю ночь до утра выше крыш городка  неустанно как птицы парили.

Ангел крыльями плавно в ночи шелестел, он окинул их ласковым взглядом,
Тронул струны на арфе и тихо запел своим ангельским голосом рядом.
Выше них только звезды мерцали слегка, очень яркие в ночь полнолуния,
Он на чей-то балкон опустился как пух и вернулся с цветочком петунии. 

Ночь прошла незаметно, и серый рассвет всё окрасил вокруг  цветом олова,
Вдруг один из прохожих внезапно застыл, удивленно задрав кверху голову.
А потом закричал, призывая других, тыча пальцем в светлевшее небо,
Вот и дворник увидел их, городовой и старушка, что вышла за хлебом.

Очень скоро толпа потрясённых людей за полетом следила с восторгом,
Шли на главную улицу с криком ура, кто же в праздник идет по задворкам. 
За унылые будни и серую жизнь так себе воздавали сторицею,
Кто-то бдительный тут же о том доложил и в пожарную часть и в полицию.

Вот влюбленные плавно спустились с небес, у него лишь слетела фуражка,
Возле тумбы афишной, свой хвостик поджав, с перепугу завыла дворняжка.
Объяснили собравшейся быстро толпе, нет в полёте ни тайн, ни загадки,
А летать также просто, как спать и дышать, если только любить без оглядки. 

Городской голова тотчас рапорт послал, запросил указания свыше,
Ведь не каждый день люди летают у нас, без усилия и выше крыши.
Приказали в столицу их отвезти, в Академию, чтобы наука,
Все проверив, замерив и оценив, разгадала секреты их трюка.

И вот актовый зал Академии полон, в колокольчик звонит председатель,
Пускай явят собранию высокому то, что увидел простой обыватель.
Тут влюбленные нежно за руки взялись и в глаза посмотрели друг другу,
А потом оторвались от пола легко, пролетели над залом три круга.

То стрижами взмывали они к потолку, то, шаля, плыли над головами,
Не дано нам реакцию славных умов описать никакими словами.
Спор научный пожаром лесным запылал, все сильней накаляются страсти,
Кто-то крикнул, а ну-ка пускай повторят при подвешенном снизу балласте.

Тут почтенный ученый подходит к доске, берет мел, пишет дюжину формул,
Точку ставя с усилием, мел раскрошил, а затем заключение оформил:
Незначителен явно напор скоростной, и нулю равен угол атаки,
Не пытайтесь внушить нам, они не важны, не летают же кошки, собаки.

На трибуну поднялся из первых рядов всему миру известный учёный,
На себе доказавший, сырая вода все ж полезней воды кипячёной:
Нам нельзя, господа, забывать про закон, что открыл наш коллега сэр Ньютон,
До сих пор всегда яблоки падали вниз, ну а здесь явно знак перепутан.

Голосует собрание, принят вердикт, зал в решении единодушен:
Не построить науку на рыхлом песке, ей фундамент как зданию нужен,
Всем основам науки противен полет, посему опыт надо забыть,
Невозможно летать просто так потому, что такого не может и быть.

Они  поездом первым вернулись домой, но летать уже было им стыдно,
Если люди не верят своим же глазам, это больно и очень обидно.
Словно смерч разметала война старый мир, вихрь развеял и эти события,
Но жил в городе этом художник один, и не дал он им кануть в забытие.

Наблюдал он со всеми в тот радостный день их свободное в небе парение,
В мастерскую вернулся и нервно шагал, а потом вдруг пришло озарение.
Вот сошлись, наконец, кисти, краски и холст, и мазками набросано скорыми:
Словно облако пара влюбленных плывет выше крыш над косыми заборами.

 

ДУРАКИ И ДОРОГИ

 

 

Дураки и плохие дороги,
Нет, по классику, большего зла,
И вот нужная мысль на пороге,
Из болота, шипя, приползла.

Закатав дураков всех в дороги,
Мы беду от страны отведём,
И растают как дым все тревоги,
Что терзали нас ночью и днём.

От медвежьих углов до столицы
Ни ухабов, ни пробок, ни луж,
С ветерком лихо почта помчится
И с гудком государственный муж.

Ну а умницы, взявшись за дело,
Не позволят стране оскудеть,
Направляя ресурсы умело
Сквозь дорог кровеносную сеть.

Экономика силой нальётся
И свободная от всех оков
К небесам словно птица взовьётся,
Ну конечно же, без дураков.

Только жаль, не отпустит Иванушка
Щуку в прорубь, её можно съесть,
С ним венчаться царевна-лягушка
Не пойдет уж, мала больно честь.

Не поедет по новым дорогам
На печи он, другим на потеху,
Не поскачет и на быстроногом
Сивке-Бурке себе на утеху.

Не утрет нос своим умным братьям,
Не взойдёт он на царский престол,
Не узнает и силу заклятия,
Что остудит кипящий котёл.

Не всегда только ум и умение
Путь к успеху проложат надежно,
Иногда случай важен не менее,
А везет дуракам всем безбожно.

Никому не пеняя на глупость, 
Злом не будем считать дураков,
На плохие дороги кипит злость -
Надо строить, и без лишних слов.

 

АВРАЛ

 

 

Стол буквой «П», полированный, длинный,
Мужчины и женщины слева и справа,
Не яства пред ними, прибор лишь единый,
Заморский лэптоп – атрибут начсостава.

Лица серьёзные, даже чеканные,
Тени улыбки на них не увидишь,
Не вдохновенные, не покаянные,
Их не проймёшь и ничем не обидишь.

А за чертой-перекладиной «П»
Главный сидит и о чём-то вещает,
Очень речист и уверен в себе,
И, без сомнения, всё про всё знает.

Но ни один на него и не глянет,
Взоры вонзили в свои мониторы,
Может, важною каждый проблемою занят
Или просто играет – не выдадут взоры.

Блюдо дежурное первый канал
Нам сервирует как свежую новость,
Выдержит танкер и яростный шквал,
Нас не пугает стихии суровость.

Руки надежные держат штурвал,
Нет и проблемы с запасом плавучести,
Даже девятый мы выдержим вал,
Так показала оценка живучести.

Всё же сомнения гложут и множатся,
Шторм – так аврал, нет – пустой пропаганде!
Дальше-то как обстоятельства сложатся?
Курс куда держим? Скажите команде.

Нашу цель-коммунизм мы уже поразили,
Цель-стабильность была, но ей тоже каюк,
Мы за это начальников так полюбили!
Мы без них не смогли бы, без них как без рук.

Теперь новую цель вы скорее найдите,
Штурман тут же на карте проложит к ней курс,
И, «Все наверх!», нам аврал объявите,
И задействуйте весь наш наличный ресурс.

 

ПРОГРЕСС

 

 

Зубы, дубины, тяжёлые камни,

Хрипы, ворчание, стоны и крики,

Борьба за угодья богатые дичью,

Племя исчезло и кануло в Лету. 

Луки, копья, мечи и кипящее варево,

Крепость в осаде уже девять месяцев,

Стены проломлены, пали защитники,

Крепость исчезла, осталась легенда.

Пушки, фузеи, мушкеты, пистоли,

Дым пеленой заволок поле битвы,

Когда он развеялся, стало всем ясно,

Что царство одно поглотило другое.

Набор высоты, ровный рокот моторов,

Нажатием кнопки открыт бомболюк,

Вспышка, ударной волны грохотание,

Там, где был город - огонь и развалины.

Глубокая шахта-туннель из магнитов,

Частица несётся, три скорости света,

Цель:  поразить материк-антипод, 

Как масло пронзив толщу шара земного.

Ошибка в расчётах, застряла в ядре,

Цепную реакцию в нём запустила,

Планета исчезла в мгновение ока,

Звезда засияла во Млечном пути.

 

СКОРОГОВОРКА

 

Пятеро бриттов нагрянули к Питту:

Трое худых гладко выбритых бриттов,

Двое небритых упитанных бриттов.

Лица испиты и очень сердиты,

Бранят Бреда Питта брутальные бритты:

«Не брит ты, Бред Питт, и зазря знаменит».

 

Бред Питт и не брит и порою небрит,

Но Питт крепко сбит, пятерых победит.

Изрядно избитые бросили биты

Бредом побитые бритые бритты.

Небритые бритты им тоже отбиты,

И крепко в бараний рог Бредом завиты.

 

«Мы квиты, - сказал бриттам Питт, -

И чтобы меж нами теперь без обид,

Бренди нальём мы и выпьем стократ.

Бред Питт хоть не брит, но всем бриттам Бред брат».

Бочонок распили Бред Питт и с ним бритты,

 Был Бред как в бреду и Питт спит как убитый.

 

ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО

 


Всё будет хорошо,

Любые неприятности

Сотрутся в порошок

При всей их необъятности.

 

И горькие обиды,

И тяжкая беда

Промчатся как болиды,

Растают без следа.

 

Пройдут любые горести,

Рассеется печаль,

Когда вы вдруг поссоритесь,

И вам себя так жаль.

 

Любая боль минует,

Отступит и тоска,

И мир восторжествует,

Везде, наверняка.

 

Враги станут друзьями,

Бутылку разопьют,

А ястреб с голубями

Воркуя, поклюют.

 

Погода переменится,

И солнышко взойдёт,

И время года сменится,

На всё лишь свой черёд.

 

Набраться лишь терпения,

Во всём и ко всему,

И время, без сомнения,

Решит всё по уму.

 

Наступит и уладит,

Оно ведь без конца,

И горы все разгладит,

И утолит сердца.

 

Без всяких отговорок

И без обиняка,

Быть может, и нескоро,

Зато наверняка.

 


 

 

 

СТАРЫЕ МОТИВЫ

 

 

Забыв дома чёрную шляпу,

Уехал он в город Анапу,

Вышел на берег морской

И уже не вернулся домой.

Оставил и свой чемоданчик,

Что брал он в Бердичев и Нальчик,

Тот, что просили раз пять

А ну-ка с дороги убрать.

А дом, что покинул растяпа,

Стал ветхим как старая шляпа,

Просел он и крышей поник,

И выглядит словно антик.

Не ездите в город Анапу,

Надев или не надев шляпу,

Поглотит там берег морской

Вас вместе с вашей тоской.

 

 

 

СТАРШИЙ БРАТ

 

 

На старом фото мы приникнув             

Друг к другу, смотрим в объектив,

Вспорхнула птичка и, чирикнув,

Увековечила мотив.

 

Плечо к плечу – это надёжно,

Как стол на четырёх ногах,

А одному упасть несложно

Впотьмах и часто впопыхах.

 

Идти всегда проще по следу,

Лыжню прокладываешь ты,

Куда ты взъедешь, я доеду,

Пусть даже склоны и круты.

 

Твои штаны мне доставались,

Когда из них ты вырастал,

Твои конспекты изучались

В период сессии в аврал.

 

Как ты женился, я женился,

Ты – корабел, я – корабел,

Вот у тебя уж сын родился,

А вот и мой пострел поспел.

 

Всего не скажешь, не упомнишь,

Не перечислишь, не найдешь,

Да что считать, ещё не финиш,

Хоть мы уже не молодёжь.

 

Воды немало, не иначе,

За эти годы утекло,

Бывали пьяны от удачи,

Бывали трезвы как стекло.

 

С осенним дождиком явилась

И облетела седина,

Горчинки толика открылась

В букете старого вина.

 

Но мы с тобою неизменно

И на плаву и на ходу,

И держит флагман курс отменно,

А я в кильватере иду.

 

 

СКАЗКА

 

Подмочила страна репутацию,

Называют панамой афёры,

То с каналом манипуляции,

То какие-то там офшоры.

 

Не желая быть шляпой, Панама,

Снова вызвала громкий скандал,

Эта знойная южная дама

Приютила большой капитал.

 

Возмутились законные жёны,

Ведь подлец их водил под венец,

Сто повесток несут почтальоны:

Алименты не платит беглец.

 

И к Панаме жестокие меры

Прокуроры решили принять,

Не в почёте у них адюльтеры.

Да не клеится что-то опять.

 

Даже русло расширив канала

И всю сушу Панамы убрав,

Не отыщут и след капитала,

Он не пахнет, Веспасиан прав.

 

Обойдёт он любую преграду,

Щель найдёт и в бетонной стене,

Не в Панаму так в Эльдорадо

Утечёт и заляжет на дне.

 

Деньги миром по правилу правят:

Дай поменьше и больше возьми,

Чтобы взять, то порою лукавят,

Так уж принято между людьми.

 

Верить хочется от всего сердца

В сказку старую с детской мечтой

О стране за заветною дверцей

В монолитной стене золотой.

 

Приходи, черепаха Тортилла,

Золотой ключик мне подари,

Без него даже тонна тротила

Дверь волшебную не отворит.

 

В ту страну, что широко-широко

Распростёрлась меж синих морей,

В ней от запада и до востока

Лесов много и рек и полей.

 

Там равны все, не зная постольку

Льгот и бонусов, МРОТов и квот,

Денег нет, и подумайте только,

Каждый счастлив там как идиот.

 

ОБОЧИНА

 

Уж оказался на обочине,

То не тужи и слёз не лей,

Иди, пока жизнь не окончена,

Вдоль косогоров и полей.

 

Дорога слева приторочена,

А справа воля и простор,

Веди, веди меня обочина,

Мой верный путь с недавних пор.

 

Сверкая никелем и лаком,

Машины мчат как на рожон,

Шин тихий шелест Кадиллака

Харлея рёвом заглушён.

 

Стремятся обойти друг друга,

И ветру подставляют грудь,

А он противится упруго,

Но преградить не может путь.

 

Взят в перекрестье прицела

Далёкий в дымке горизонт,

Гони, пока машина целая,

Тут бой идёт, дорога–фронт.

 

В извечной гонке за успехом,

Кто опоздал, тот не успел,

От напряжения не до смеха,

И всё внимание в прицел.

 

Я оказался на обочине,

Хотя не чаял, не гадал,

Какая-то есть червоточина,

Не расторопен, не удал.

 

Иду, вдыхая запах сена,

Четыре километра в час,

Какая в жизни перемена

Подстерегает нас подчас!

 

Иду, бреду неозабочено

И на судьбу я не сердит,

Пикник устрою на обочине,

Когда взыграет аппетит.

 

Пускай кому-то напророчены

И царский скипетр и венец,

А у дороги и обочины,

В конце концов, один конец.

 

 

СТАРЫЙ ТРОЛЛЬ

 

 

Тролли затроллили старого тролля,

Вышли зловредные из-под контроля,

Забыл от расстройства затравленный тролль

Свой ник, адрес почты, логин и пароль.

 

Не может несчастный войти в интернет

И дать негодяям достойный ответ,

Напомнить хотел старый опытный тролль,

Что он в царстве троллей законный король.

 

Ведь он навёл троллей на весь белый свет,

Когда мир попал в эту сеть интернет.

А раньше в пещерах нордических стран

Не ведали духом про LAN и WLAN.

 

Всякие пакости в близкой округе

Тролли творили, держа всех в испуге,

Скот угоняли, спускали лавины,

Лес вырубали, сжигали овины.

 

Он отряхнул прах старинных легенд,

И превратил интернет в инструмент,

Что делает тролля из человека,

А тролли затроллили тролля-стратега.

 

Теперь одним пальцем на старой машинке

Печатает тролль все свои анонимки.

Но нет вдохновенья - источник иссяк,

И с горя он глушит французский коньяк.

 

Дилемма стоит между тем на пороге:

Людей превратят тролли в троллей в итоге

Или себя лишь самих изведут,

Добро победит, силы зла пропадут.

 

 

ПОЕДИНОК

 

Голодные змеи разинули рты

И разом вцепились друг другу в хвосты.

Вокруг набежало зверушек изрядно,

Кто смотрит с азартом, а кто-то злорадно.

 

Заглатывать начали змеи добычу,

Живьём есть - нормальный змеиный обычай,

По гладким телам пошли кольцами волны,

Чтоб были желудки добычею полны.

 

Вот дышат уж змеи друг другу в затылок,

Сейчас завершится обед-поединок,

Две головы скрылись мгновенно в двух пастях,

Никто не ушёл от ужасной напасти.

 

Зверьё разбежалось, дрожа от испуга,

Когда две змеи проглотили друг друга.

Не могут понять, как бойцы в поединке

Растаяли в воздухе словно снежинки.

 

Соперника надо глотать с головы,

В лесах Амазонки и в дельте Невы,

А если соперники в силах равны,

Тогда уже нет компромиссу цены.

 

САПОГ, ВЕЩМЕШОК, ЧЕМОДАН

 

 

При переработке пошли под резак

Как кожа, металл и текстиль

Сапог, чемоданчик и рваный рюкзак

Сданные кем-то в утиль.

 

Когда ковш на ленту их положил,

Посетовал старый сапог:

«Фельдмаршалу долго и верно служил,

Прошёл с ним немало дорог.

 

Хотя и воякой хозяин мой был,

Врага победить не сумел,

Военной науки азы позабыл,

Под старость совсем одряхлел.

 

Впал он в опалу и вышел в запас,

Увы, не овеянный славой,

Попал на гражданку и выбросил нас,

В отдельности левый  и правый».

 

В ответ отозвался ему рюкзачок:

«Я тоже не лыком был шит,

Герою Вердена я как вещмешок

Служа, облегчал его быт.

 

Потом уж в музее я как экспонат

В витрине почётно лежал,

Не слыша свист пуль и разрывов гранат,

Со временем все ж обветшал.

 

Другим экспонатом я был заменён

И списан как тряпка в утиль,

С бумажным приказом вернусь в батальон:

Идёт на бумагу текстиль».

 

И тут чемоданчик вступил в разговор,

Спеша сказать, что же с ним сталось,

Резак был исполнить готов приговор,

И времени мало осталось.

 

«Меня президенты держали в руках,

Планеты судьбу предрешая,

Такой я способен был сделать бабах,

Что тьма воцарила б сплошная.

 

Меня никогда не сдавали в багаж,

Я ядерный был чемоданчик,

Нажмут кнопку - баста, финита, шабаш,

Гаси свет, закрыт балаганчик».

 

Резак тут блеснул и прервал монолог,

Рассёк чемоданчик-фитиль,

Останутся нам навсегда невдомёк

Резоны для сдачи в утиль.

 

И всё же не стоит всегда доверять

Рассказам бывалых вещей,

Для живости могут слегка и приврать,

Привычку берут у людей.

 

 

 

ВРЕМЯ

 

С ним нельзя договориться,

Попросить повременить,

Можно лишь приноровиться

И в согласии с ним жить.

 

В ногу с временем шагая,

Постарайся не отстать,

И вперёд не забегая,

Всем посмешищем не стать.

 

Течёт вечно, течёт плавно,

Ниоткуда в никуда,

Жернова крутит исправно,

Мелет всё и навсегда.

 

Не дано нам слова "вечность"

И "всегда" умом понять,

Невозможно бесконечность

Куцым разумом объять.

 

Как поток речной струится,

Вехи времени - года,

И течёт в нём не водица,

А мгновений череда.

 

Для потехи и для дела

Мерки разные нальют,

Вот для дела нет предела,

А потехе час дают.

 

Если время тебе бремя,

Найди дело по душе,

Улетучится проблема, 
С милым рай и в шалаше.

 

Бесполезно тянуть вожжи,

Коль притормозить нужда,

Лучше дело сделать позже,

Чем не сделать никогда.

 

Для кого-то время деньги,

Лучший лекарь для других,

И карьерные ступеньки,

И мерило бед людских.

 

Как судья неумолимо,

Не вернуть его назад,

То летит неутомимо,

То замедлится стократ.


Не слукавишь, не обманешь,

Всё равно своё возьмёт,

Улетит, и не заманишь,

Если твой черёд придёт.